Fai-Fai
Знаете, я ведь искренне хотела сделать вам сюжеты в духе Тима Бертона и его «Кошмара перед Рождеством». Там где пляшущие тыковки, летучие мыши гроздьями, шторы из клочков паутины и непременная ария скелетов ближе к финалу. Но…
Но, увы, у меня случился каррент обсешен на Локи, поэтому написалось то, что написалось.




Вы проснетесь оттого, что услышите легкий шерох возле самого изголовья кровати. Открыв глаза, удивитесь, насколько в комнате светло: яркая полная луна заглядывает в окно сквозь распахнутые шторы. При этом вы-то точно помните, что с вечера по небу бродили хмурые тучки, и вообще вы никогда на ночь не оставляете открытыми все занавески, даже тюлевые. Спустя пару секунд вы почувствуете, что ужасно замерзли, до онемения кончиков пальцев... Неужели еще и форточку забыли захлопнуть?
Рядом с кроватью опять что-то зашебуршит. Вы свесите голову и столкнетесь взглядом с маленьким черным котенком. Его узкие, льдисто-янтарные глаза оценивающе скользнут по вашему лицу, и только вы решите удивиться, как котенок моргнет и вы поймете, что неумолимо проваливаетесь обратно в сон.


Таня. 1836 год, Смоленск
Высокий, шелестящий голос с едва уловимой насмешкой прошепчет тебе на ухо:
- Смелее, поручик! Откройте глаза.
Первым, что ты увидишь, будет грязный, побитый молью ковер на стене с витиеватым, когда-то позолоченым рисунком и черным двуглавым орлом по центру. На месте одного из его крыльев зияет внушительных размеров дыра.
- Оглянитесь.
Ты слегка повернешься направо. Перед тобою небольшая разоренная гостиная. Из мебели остался только заваленный бумагами стол. На нем красуется полупустой графин с темно-красным вином, в который наподобие соломинки вставлена серебристая флейта. Стопки книг расставлены вдоль дальней стены и служат подставками для грязных, пустых тарелок, запыленных бутылок и всякого хлама. Название старинного тома, лежащего поверх ближайшей стопки, ты даже можешь прочитать: Шекспир, "Сон в летнюю ночь". У догорающего камина на неопрятной, белой в пятнах шкуре спит, укрывшись плащом, мужчина.
- Нравится? - Вкрадчиво поинтересуется голос. - Смотри-смотри, а я пока напомню тебе... Все же, люди - нелепые создания. Душа прежняя, но как отчаянно вы хотите, пытаетесь скинуть бремя опыта из прошлых жизней!... Нет, не вздумай, не отворачивайся! Неужели не узнал себя?
Дремлющий мужчина пошевелится и что-то произнесет. Раз, другой, все громче и громче.
- Не старайся, тебе все равно его не услышать. - Философски отметит голос. - Прошлое безмолвно. Рассказывать буду я.
Его зовут Федор Алексеевич Знаменский. Тебя так зовут. Сын мелкопоместного дворянина, не слишком богатый, а теперь и вовсе нищий. История стара, как мир: разжалован из офицеров за дуэль и сослан в губернское имение. Там быстро заскучал и снова переехал: в ближайший уездный город - Смоленск, в отцовский особнячок. За пару лет игры в рулетку просадил состояние, влез в долги, распродал все, что было, заложил недвижимость, но еще остался должен, и немало. Хотя, следует сказать, до сегодняшнего вечера пребывал в убеждении, что жизнь - суть тлен и шалости. Забавный тип, этот Федор Алексеевич... Вернуть отцовское наследство - пара пустяков, бросить играть и пить - того проще! Но сегодня...
Мужчина резко сел и схватился за грудь. Лицо его было искажено от ужаса. Кольца светлых волос прилипли к шее, на пшеничных усах блестели капельки пота.
- Сегодня он понял, что погиб. Ты понял. Три часа назад господин Знаменский пристрелил цыгана в трактире: тот произнес путаный тост, из которого вроде как выходило, что наш герой - трус и шулер. Невелика утрата, как он объяснил мне, но полсотни свидетелей. Чего доброго, осудят за убийство. Каторга, Сибирь? А если и оправдают, то несмываемый позор для дворянина.
Мужчина закрыл лицо дрожащими руками и снова откинулся на шкуру. Он плакал? С такого расстояния не разобрать, но голос над ухом злорадно усмехнулся.
- Ты пролежал так еще с получаса, а потом позвал меня. - В шепоте мелькнула пара самодовольных ноток. - Дальше не интересно: мы заключили сделку, стандартная процедура. - Окружающая картинка на мгновение словно выцвела и потеряла четкость. - В замен на отданную жизнь я выполню любое желание. Правда, уже в следующей жизни, зато гарантированно... Ты согласился с азартом. Мы пожали руки, а вот теперь смотри внимательно, не пропусти! Поручику Знаменскому осталось жить ровно 13 секунд.
- Один, два...
Кувшин на столе задрожал, очевидно, от топота. Мужчина, неподвижно замерший у окна, поспешно обернулся. В его темных глазах с расширенными зрачками мелькнул ужас.
- Три, четыре...
В комнату ворвалась толпа из пяти-шести пьяных, оборванных цыган. В руке у каждого из них блестел нож, главарь держал в руке длинную фигурную палку с остатками абажура. Лица у них были жуткие: грязные, мрачные, обозленные.
- Пять, шесть... Это приятели убитого тобой выпивохи. Семь...
Знаменский потянулся за револьвером на каминной полке. Его опередили.
- Восемь, девять...
Огромный лысый цыган проворно подскочил к мужчине и выбил концом палки оружие у него из руки. Второй удар пришелся в висок.
- Десять, одиннадцать, двенадцать... Должен сообщить: твой отец этого не пережил. Ни твоей кончины, ни собственного внезапного разорения после уплат всех долгов за сына. Сестра, потеряв теперь всякую надежду выйти замуж, ушла в монастырь. Твой род прервался. Так что, технически, я немного слукавил, пообещав, что за исполнение желаний заберу лишь одну жизнь. Впрочем... Сегодня я только пришел удостовериться, качественно ли выполнен контракт. И спросить: теперь, когда желание исполнено, ты наконец доволен? Оно действительно того стоило?

- Тринадцать.
Ты проснешься в своей комнате от звона будильника.
***



Эски. 1912 год, на борту парохода, следующего маршрутом Шанхай - Сан-Франциско
- Здравствуйте, доктор. - Приятный мужской тенор доверительно понизит тон. - Ну что же вы, осмотритесь! Вам совершенно ничего не угрожает - одно из несомненных преимуществ бесплотных духов.
Ты приоткроешь глаза и тут же снова прищуришься от ослепительно яркого сияния. Внушительная бальная зала, в центре которой ты стоишь, забита шикарно одетыми людьми: мужчины в смокингах, дамы в струящихся, искристых платьях с глубокими декольте и бесценных украшениях на тонких шеях. Официанты ловко скользят между группами беседующих людей и танцующими парами, разнося шампанское и легкие закуски.
- Добро пожаловать на паром "Королева Запада". Маршрут Шанхай - Сан-Франциско. Предупрежу ваш вопрос: не удивляйтесь тишине, прошлое безмолвно. Рассказывать буду я.
В свете гигантской хрустальной люстры все происходящее кажется картинкой из кинофильма. В дальнем углу расположился оркестр духовых инструментов: лица у музыкантов красные от жары и усталости, сбоку, понурившись, скучает волынщик.
- Вы озадачены. Так бывает: у людей своеобразная память. Вы отчего-то предпочитаете забывать собственное прошлое. Я напомню. Взгляните налево. Видите шатена средних лет с тонкими усиками?
В самом деле, шагах в десяти от тебя рассеянно крутит в пальцах пустой бокал невысокий, худой мужчина. Он вытянет шею, пристально выглядывая кого-то в толпе танцующих.
- Познакомьтесь. Дэвид Коулсон. Восемь лет назад закончил медицинский факультет, отделение психиатрии, тут же отбыл в Китай изучать тонкости методик гипноза и релаксации. Учился у монахов, помогал бедным, затеял написание фундаментального труда по психологии. Энтузиаст, одним словом. К тому же, единственный белый врач-психиатр, которого лорду Трейси удалось раскопать в Шанхае. Лорда мы с вами не увидим, он в закрытых залах играет в покер. А вот и его супруга...
К шатену неожиданно подбежит женщина с серебристо-сером платье с копной русых, забранных в высокую прическу волос. Захлебываясь от смеха, она что-то радостно затараторит.
- Она больна, доктор. Очень больна. Прогрессирующая шизофрения, раздвоение личности и черт его знает что еще. Но вы стали ее любовником не поэтому.
Женщина, с губ которой так и не исчезнет шальная улыбка, схватит Коулсона за руку и потащит к выходу.
- Сейчас она уведет вас на верхнюю палубу. Там тихо: ей нужно что-то сообщить по секрету. Знаете, вы ведь искренне хотели отказаться от этой поездки... -Задумчиво потянет голос. - Не сопровождать семейство Трейси до Америки. Но потом вы взглянули в ее глаза, и мир перевернулся... Или что-то в этом духе. Вы были необычайно убедительны, рассказывая про свою безумную любовь. Представьте, уже тогда вы знали, что эта тайная связь только подтачивает ее и без того слабую психику, но не смогли остановиться! История стара, как мир... А теперь следуем за ними! Скорее!
На мгновение все вокруг померкнет, и вот ты уже снаружи.
В ярком лунном свете на краю палубы замер мужчина, его плечи неестественно задраны, рука протянута вперед.
- Ваша Изабель поняла, что недавно стала чайкой, и захотела летать. - Едва слышно прошелестит голос. - Вы не успели ее остановить.
Мужчина на негнущихся ногах сделает два шага к краю и свесится вниз, оперевшись на тонкие перила.
- Вы недолго так простояли, созерцая окровавленный труп на нижней палубе. Кто-то поднял крик. Потом вы позвали меня. - Голос сделал эффектную паузу. - Дальше все ясно. Мы заключили сделку: я забираю вашу жизнь в замен на исполнение одного желания. Правда, уже в следующей жизни, но вы согласились без колебаний. Пожали руки. А сейчас самое интересное, смотрите. Вам осталось жить ровно 13 секунд.
- Один, два...
На верхнюю палубу толпой повалила публика. Как же пропустить такое событие - самоубийство! А может и убийство?!
- Три, четыре...
У одной из дам в руках извивался небольшой терьер. Он оглушающе тявкал.
- Пять, шесть...
Не в силах долее терпеть, женщина опустила его на пол. Собака еще громче залилась лаем.
- Семь, восемь...
Доктор обернулся, его рука в тонкой белой перчатке соскользнула с ненадежных перил.
- Девять, десять...
Еще мгновение он удерживался на краю пропасти, а потом с криком упал вниз.
- Одиннадцать, двенадцать... Я немного слукавил, признаюсь. В обмен на желание я отнял не просто жизнь. Ваша неоконченная книга по восточной медицине и предлагаемые в ней методы могли бы спасти тысячи пациентов по всему миру. Впрочем... Сегодня я только пришел удостовериться, качественно ли выполнен контракт. И спросить: теперь, когда заветное желание исполнено, вы довольны? Оно действительно того стоило?

- Тринадцать.
Ты проснешься в своей комнате от звона будильника.
***



Ириска. 1965 год, Нью-Йорк
- Вы говорили, что мы снова встретимся, Маргарет. - Шепнет кто-то тебе на ухо. - Вот и я. Откройте глаза.
Ты поймешь, что стоишь возле двери большого солидного кабинета с окном во всю стену. Снаружи видно крыши небоскребов Нью-Йорка, пылающего яркими ночными огнями. В центре комнаты, бессильно опустив руки, плачет немолодая, богато одетая женщина.
- Я все объясню. - Какой же удивительный, зачаровывающий голос. - Это последние 20 минут твоей прошлой жизни. Значимые 20 минут. Ты видишь сейф в нише? Он открыт, взломан, на дверце прилеплена игральная карта - это фирменная подпись одного из самых известных грабителей Нью-Йорка. Он украл ценные бумаги, векселя и множество патентов на изобретения вашей компании. Но твои слезы не поэтому: в сейфе лежал аметистовый кулон - подарок несостоявшегося жениха, единственной настоящей любви твоей жизни, на дату помолвки. Он погиб на войне еще до свадьбы. Смотри, на полке его фото: кудрявый мужчина с гитарой. Ричард. А вот это твой супруг, ныне также покойный.
Ты обратишь внимание на внушительных размеров черно-белый портрет на противоположной стене.
- Его семье более полувека принадлежит компания, которой ты сейчас управляешь. Мы ее головном офисе, в президентском кабинете. Крупнейшая стателитейная корпорация, знаешь ли, десяток заводов по всей стране, часть производства, связанного с обшивкой для спутниковых антенн, даже вынесена в Гонконг. - Голос на мгновение затих, словно обдумывая что-то. - Я буду честен с тобой, Мэгги, как однажды ты была честна со мной: из тебя вышел сомнительный руководитель. Вы на грани разорения. Ты достаточно умна, что осознавать собственные недостатки, но слишком тщеславна, чтоб отдать этот пост кому-то другому. А твоя дочь - ярая социалистка, противница частной собственности - в бизнесе не помощница. Ты совсем одна. Ты устала, разочаровалась и запуталась, а тут еще ограбление...
Тем временем женщина поправила прическу, тяжело вздохнула, подошла к лаковому черному серванту и распахнула створки. Внутри был бар с внушительной коллекцией разнообразных сортов бурбона. Она потянулась за стаканом.
- Любимый напиток Ричарда. - Едва слышно произнесет голос. - Сейчас ты выпьешь, и снова захочется плакать, но вместо этого ты позовешь меня. Уже, должно быть, догадалась, какого сорта сделку мы заключим. Я исполню любое желание, правда, уже в следующей твоей жизни. В обмен на жизнь настоящую. Ты колебалась, но в итоге мне удалось тебя уговорить. Я упоминал, кажется, что никогда не считал тебя хорошим управленцем?
Картинка словно на секунду потускнеет, а когда вновь проявится, женщина будет выглядеть гораздо спокойнее и увереннее. Она слегка подрагивающими пальцами поднесет стакан к губам и выпьет залпом.
- Мы пожали руки. А вот теперь, прошу, смотри внимательно. Тебе осталось жить ровно 13 секунд.
- Один, два...
Пока женщина звенела бутылками и закрывала бар, в коридоре мелькнула тень.
- Три, четыре... Небывалая вещь: полиция слишком поспешно приехала на рев сигнализации, вор не успел скрыться. И у него осталось еще одно неоконченное дело, Мэгги, верхний ящик твоего стола.
Тень замерла возле самой двери с наружной стороны.
- Пять, шесть...
Шепчущий тебе на ухо голос, его легкий шелест и протяжные нотки успокаивали, погружали в дрему.
- Семь, восемь... Не удивляйся, что ты не слышишь шагов. Сейчас ты ничего не слышишь, прошлое безмолвно. А та, настоящая Маргарет, слишком поглощена собственной печалью. Девять...
Кажется, женщина наконец заметила какой-то шум и обернулась. Раздался выстрел, пуля попала в ковер прямо у ее ног. Она закричала.
- Десять, одиннадцать...
Еще один выстрел. На сей раз в голову.
- Двенадцать. Вор хотел только припугнуть, чтобы ты сама отдала ему ключ от ящика стола, но ты не оставила ему выбора. Теперь вынужден покаяться, я немного слукавил. В обмен на желание я отнял не просто жизнь. После твоей смерти и потери всех ценных бумаг компания пошла с молотка. Сотни безработных, шантаж, взятки, коррупция. Не один чиновник погрел руки на руинах корпорации Томпсонов. Впрочем... Сегодня я пришел лишь удостовериться, качественно ли выполнен контракт. И, если позволишь, спросить: теперь, когда желание исполнено, ты довольна? Оно действительно того стоило?

- Тринадцать.
Ты проснешься в своей комнате от звона будильника.
***



Натали. 1488 год, провинция на севере нынешней Франции
- Эмильена, моя милая девочка. - Ласково прошепчет бархатный голос. - Открой глаза, не бойся. Твоя судьба не похожа на те, что я обычно коллекционирую, и я долго сомневался, нанести ли визит... Но раз уж я здесь, тебе придется выслушать. Осмотрись по сторонам.
Ты откроешь глаза и окажешься в крошечной темной комнате. На самом углу грубо обструганного стола в оплывшем воске прилеплен огарок свечи, по стенам комнаты скользят смутные тени. В дальнем углу расположена кустарная мастерская, стоит потухшая масляная лампа, свалены недоделанные изогнутые грифы для лютни.
- Узнаешь? Твой отец, музыкальных дел мастер, держит магазин в соседнем доме. Дела идут неважно. Сейчас он уехал за материалами для струн в Лилль. А вот и ты сама...
На застланной мятым, грязным покрывалом кровати сидит, поджав ноги и испуганно съежившись, девочка лет десяти. Ее плечи укрыты белой шалью, по которой рассыпался каскад ало-золотистых локонов.
- Это последняя ночь твоей прошлой жизни, Эмильена. Мне жаль, что ты провела ее в страхе. - В голосе сверкнут нотки неподдельной грусти. - Итак, твой отец уехал в город, оставив тебя в канун дня Всех Святых одну, наедине с Ними. Всполохи на стенах - зарницы факелов: безумная толпа, упившись гадким шотландским пойлом, под предводительством юродивых и приходского священника - фанатика ищет ведьму. Чтобы сжечь. От скуки.
Девочку, сжавшуюся в углу, с каждой секундой все более ощутимо трясло. С непередаваемой паникой она смотрела за окно.
- Тебе была уготовлена странная судьба. Когда отец в прошлый раз уезжал в город, твоя мать и оба брата скончались от скоротечной горячки. Но ты выжила. Даже доктор предрекал тебе скорую мучительную смерть и отказывался тратить время на бессмысленное лечение... Он же первый, стремясь оправдать собственное невежество, шепнул жене, будто ты ведьма. Не стоит объяснять, что за приговор это был в то время. Рыжие волосы превратились с твой самый жуткий кошмар, ты все время прятала их под косынку, но продолжала частенько ловить на себе странные взгляды. Люди то тут, то там шептались, какая у несчастного вдовца необычная дочурка...
Звуков тебе не слышно совсем, но по яркому свету становится понятно, что толпа с факелами приближается к дому. Девочка пытается что-то лихорадочно нашептывать.
- От испуга у тебя совсем вылетели из головы слова даже простейшей молитвы, и это ужасало еще больше. А вдруг ты и вправду ведьма?!
Глаза Эмильены с каждой секундой становились все шире, внезапно она всплеснула руками и уронила голову на колени.
- Ты была в отчаянии. Сама не зная, что делаешь, ты призвала меня. - Голос мгновение поколебался. - Признаюсь, я не охотник до детских душ, и ответил далеко не сразу. Но твоя тонкая, хрупкая, ужасающе непрочная жизнь разожгла во мне любопытство. Мне захотелось ее получить. Дальше не так интересно. Мы заключили сделку: остаток твоих дней за исполнение любого желания. Правда, уже в следующей жизни. Пожали руки. Это было странно... А теперь смотри внимательно! Эмильене осталось жить ровно 13 секунд.
Картинка перед твоим взором прояснится. Девочка скинула шаль, замерла посереди комнаты в сером платье с оборванным подолом и с вызовом смотрит в окно.
- Один, два...
От брошенного камня стекло разлетится на тысячу осколков. Костяшки ее пальцев побелеют, с такой лихорадочной силой она сожмет кулаки.
- Три, четыре...
В оконный проем влетит первый факел. За ним тут же второй и третий.
- Пять, шесть. Я стоял за твоей спиной точь-в-точь как сейчас и шептал, что скоро все будет кончено.
Девочка в ужасе закричит, упадет на колени и закроет голову руками. Покрывало занялось, обугливаются выточенные заготовки для музыкальных инструментов, на стенах ярко вспыхивают щепки.
- Семь, восемь...
Кто-то швырнул в комнату острые вилы. Их ручка подбила опору в углу, потолочные балки заходили ходуном.
- Девять-десять...
Одна из них, потеряв и без того шаткое равновесие и не выдержав жара, с треском разламывается. Потолок обрушивается девочке на спину.
- Одиннадцать, двенадцать... Это все же лучше, чем сгореть заживо. Но я хочу, чтобы ты знала: не ты должна была погибнуть в ту ночь. Не заключи мы сделку, ты прожила бы еще долгие годы. Счастливо прожила. Впрочем... Сегодня я пришел только удостовериться, качественно ли выполнен контракт. И спросить: теперь, когда желание исполнено, ты довольна? Оно действительно того стоило?

- Тринадцать.
Ты проснешься в своей комнате от звона будильника.
***



Диана. 1979 год. Район фьордов в Норвегии, недалеко от Осло
- Ты не первый и не последний человек, которого сгубила тяга к авантюризму, но один из немногих, кому я ответил... - Задумчиво прошепчет голос над твоим ухом. - Даже интересно, это благодаря твоей необычной судьбе или моей любви к северной природе?
Когда ты откроешь глаза, то поймешь, что стоишь на самом краю высокого каменистого обрыва. Вокруг, на сколько хватает взора, расстилается великолепный ландшафт: поросшие лесом горы, кристально чистые реки и лазурное небо. На горизонте голубеют заснеженные пики.
- Фьорды. Одно из прекраснейших мест на земле. - С чувством продекламирует голос. - Здесь не страшно даже умирать, верно? Ну, не бойся, посмотри вниз. В конце концов, это последние минуты твоей прошлой жизни, такое не следует забывать.
Опустив взгляд, ты заметишь метрах в десяти под скосом крошечную площадку. На ней, вжавшись в каменистую стену, сидит юноша в кашемировом, дорогом на вид свитере, порванном в нескольких местах, испачканных светлых брюках и ободранных замшевых ботинках. Мышиного цвета волосы сильно растрепаны, а плечи обреченно и одновременно настороженно опущены вниз. Его лица ты видеть не можешь.
- Это Джулиан Найман. Ему 23, он студент Кэмбриджа, активно участвует в студенческих волнениях, пьет дорогой виски, играет на трубе, коллекционирует старинные нарды и планирует сделать блестящую карьеру в Парламенте. Летом 1979 он с друзьями по Университету отправился на конференцию в Осло. Несколько дней встреч, круглых столов и семинаров и, конечно же, путешествие на прославленные фьорды. Каждому участнику выделили личный автомобиль, неслыханная по тем временам роскошь. На конференцию отбирали только лучших из лучших. Отец был взволнован и горд, мать застенчиво хвасталась умным сыном перед подругами, даже семейный любимец - такса Томас - тявкал радостнее обычного. А тем временем умный сын совершал непростительную глупость...
Молодой человек попробует было развернуться и взглянуть вверх, но при малейшем движении мелкие камешки с площадки угрожающе посыпятся вниз, каменное основание едва заметно дрогнет.
- Значок. Ты уронил значок студенческого братства: булавка разболталась, и он выскользнул из петли. - Со смешанным выражением в голосе пояснит невидимый собеседник. - Настоящие отличники Кэмбриджа не расстаются со значками, они охотнее расстаются с жизнью.
Джулиан Найман еще раз шевельнулся, и крупный булыжник под ним ощутимо просел вниз. Юноша в панике вцепился в острые осколки.
- Ирония в том, что ты даже не ранен. Просто загнан в капкан. Теперь одно из двух: ждать неминуемой смерти или случайных туристов. - Голос хмыкнул. - Сам Джулиан шутил, что у его могилы был отменный вид из окна. Уже много позже, разумеется, когда стемнело, и он, замерзнув до судорог, потеряв всякую надежду быть найденным, позвал меня.
На мгновение перед твоим взором все потемнеет, а когда картинка снова прояснится, над головой будет уже ясное звездное небо с серебристым диском полной луны. Молодой человек будет сидеть все там же, словно мраморная статуя, только площадка станет меньше и сползет вниз еще на несколько сантиметров.
- Твоя беда в том, что ты не привык бояться ничего страшнее выговора за невыученный урок, и не представлял себе адреналина более плещущего через край, чем коммунистическая студенческая забастовка. Этот опыт выживания мог бы дать тебе многое, но... Я редко прошу своих ... ммм, "клиентов"... подумать дважды. Ты стал исключением. - Голос сокрушенно вздохнул. - Увы, к тому моменту студент Джулиан Найман погряз в бессильной злобе, отчаянии и жалости к себе, и оттого был настроен радикально. Мы пожали руки. Дальше ты уже, наверно, догадался: ты отдал мне свою жизнь в обмен на исполнение любого желания. Правда, уже в следующей жизни, но кого это волновало?! - Голос плавно понизил тон. -А теперь смотри внимательно. Тебе осталось жить ровно 13 секунд.
- Один, два...
Юноша неспешным движением скрестил руки на груди и уставился вдаль.
- Три, четыре...
Было видно, что несмотря на полную неподвижность, он напряжен, словно сжатая до предела пружина.
- Пять, шесть... Нет ничего утомительнее ожидания смерти. Семь...
Ничего не происходило.
- Восемь, девять... Ты уже почти успел пожалеть о поспешно принятом решении...
Юноша сжал кулаки от нетерпения.
- Десять, одиннадцать...
Где-то наверну вспорхнула с земли птица. От неожиданности Джулиан дернулся, вскрикнул, на секунду замер, пытаясь вернуть равновесие, и повалился в пропасть вместе с булыжником, на котором сидел.
- Двенадцать... Должен признаться, в итоге я оказался рад, что получил твою жизнь. Нет, ты никогда не стал бы политиком, но стал бы блестящим юристом и в будущем привлекался как консультант при создании нескольких очень значимых законопроектов в области миграционной политики и общественного порядка, способных снять социальную напряженность. И которым после твоей смерти не дано увидеть свет. Впрочем... Сегодня я пришел лишь удостовериться, качественно ли выполнен контракт. И, если позволишь, спросить: теперь, когда желание исполнено, ты доволен? Оно действительно того стоило?

- Тринадцать.
Ты проснешься в своей комнате от звона будильника.